Старик и mores


Лицо ветхозаветного мудреца. Сутулая задумчивость, шаркающий шаг, опущенная голова. Что неудивительно: многие знания – многие печали. В руке портфель, видавший не просто виды, а виды молодых Тарковского и Шукшина. Согласно институтским анналам, экзамен по зарубежной литературе даже начитанный юноша из интеллигентной семьи Тарковский сдал владельцу портфеля только с седьмой попытки. Легенда эта утешала не одно поколение вгиковцев, заваливавших в очередной раз экзамен по зарубежке.

Одно имя этого человека и педагога вызывало у студентов священный трепет. Хотя среди известных на всю страну Баталова, Джигарханяна или Хуциева (также сеявших в стенах нашего заведения доброе и вечное) его имя было известно только узкому кругу посвящённых.

Знакомство первокурсников с владельцем потёртого портфеля на протяжении полувека протекало по одному сценарию. Заходил в аудиторию. Доставал из портфеля исписанные вдоль и поперёк пожелтевшие листки. Вскидывал из-под кустистых бровей острый взгляд и неожиданно вскрикивал: «Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына!»…
Однажды в конце апреля, читая нам лекцию по «Божественной комедии», торжественно провозгласил: «Девятый круг а-ада!» – и небо за окном почернело, цветущие деревья поникли под тяжестью повалившего среди весны снега, и двухметровая оконная рама рухнула в аудиторию, чудом никого не задев. Невозмутимо стряхнув битое стекло с пожелтевших листков, он продолжил экскурсию по местам обитания подонков и сволочей всех времён и народов.

Заработать у него «отлично» было равносильно получению престижной награды. Собственное якобы оригинальное прочтение текста не прокатывало. Фантазии в творчестве, впрочем, как и в жизни, хороши, считал он, лишь когда опираются на твёрдые знания. И с маниакальной настойчивостью требовал от студентов досконального знания деталей, вплоть до одежды героев и имён проходных персонажей. «Он преподал нам урок отношения к литературному произведению как к цельной системе, созданной не в результате всплеска богемного усилия, а в результате рутинного профессионального труда» – под этими словами его студента из 70-х Сокурова может подписаться каждый, кто слушал лекции профессора.

Прожив ХХ век со всеми отягощающими, он умудрился даже не выписывать газет. «Зачем? – пожимал плечами. – Если случится война, мне скажут».

Ещё в советские времена одна диссидентствующая дама как-то спросила его: «Почему на лекциях Мамардашвили вгиковцы висят на люстрах – я понимаю. Он такой несоветский, артистичный. А вот вы – пример… ммм… классического лектора. В чём ваш секрет популярности у студентов? Вы выявляете протестный подтекст в произведениях? Проводите аналогии с существующим режимом?»

– «Нет, я говорю только о том, что есть на самом деле».

И звали правдолюба – Владимир Яковлевич Бахмутский.


Просмотров: 108 | Рейтинг: 0.0/0
Имя *:
Email *:
Введите код безопостности с картнки в поле "Ответ" *: