Как убивали Ленина


 

После заключения Брестского мира с Германией, поворота к НЭПу живой Ленин сделался чужим для своего окружения. Многие бывшие соратники, - а отнюдь не только предпочитающие террор эсеры, - теперь видели в нём пособника капиталистических государств и врага святого дела мировой революции.

 

После ранения Ленина эсеркой Каплан 30 августа 1918 года Ильич какое-то время лечился в Кремле, и всеми силами сопротивлялся отъезду в Горки. Он словно предчувствовал, что его хотят заманить в тихое место, подальше от верных сторонников, чтобы подло расправиться. По Серпуховскому шоссе до деревни Горки всего верст 20-25, но, преодолев этот путь, Ленин фактически переехал из жизнь в смерть.

 

Неизвестно точно, в чей извращённый мозг впервые пришла идея начать делать из ещё живого вождя культовую мумию для новой коммунистической религии. Но уже нет сомнения в том, что среди большевистской элиты быстро утвердилось понимание того, что для крепости коммунистической идеологии ей необходимы свои святые мощи – нетленный фараон, как символ вечности режима. И это тем более поразительно, ибо Марксизм-ленинизм, как учение, считал своей философской базой материализм и научный атеизм, отрицающие загробное существование души, но, тем не менее, сразу же объявил Ленина бессмертным, увековечив его мумию».

 

Кстати, в Древнем Египте жрецы нередко становились организаторами заговоров против своего владыки - фараона. Чаще всего это случалось с теми царями, которые сами приходили к власти в результате дворцовых интриг, революций или же затевали рискованные реформы. Самозванцам редко удавалось принять спокойную смерть в собственной постели. В 70-е годы 20-го века археологи, работавшие в Долине Царей, расшифровали на стене одной из древних гробниц драматический текст, в котором повествуется о том, как группа заговорщиков и среди них несколько высокопоставленных жрецов сумела вероломно заразить правящего фараона страшной инфекцией, которую современные специалисты называют полиовирусом. Данная болезнь поражает нервную систему человека. На барельефе был даже изображён несчастный правитель с изуродованной болезнью ногой. Его муки продлились почти год, но до своей смерти он всё-таки успел вскрыть заговор и покарать мятежников.

 

...Что чувствует человек, которого живьём затягивает болотная трясина? Не ощущал ли себя похожим образом Ленин, когда вопреки его воле в Горках меняли охрану, а затем в приказном порядке навязывали ему незнакомых врачей? Свидетельства очевидцев сходятся в одном. После того, как из Горок были отозваны любимые Ильичём доктора: Владимир Обухов, Алексей Кожевников, очень компетентный немецкий специалист профессор Отфрид Ферстер, Владимир Бехтерев и другие, Ленин резко переменился к лечащему персоналу.

 

Он стал очень подозрителен, часто отказывался принимать лекарства, постоянно вступал в словесные пикировки с людьми в белых халатах. К успокоениям и увещеваниям новых врачей больной стал относиться с большим скепсисом. Много раз открыто признавался, что не доверяет навязанным ему светилам медицинской науки. «Они меня за дурака считают», - в полном отчаянии жаловался Владимир Ильич Крупской. Действительно некоторые приглашённые профессора выступали с весьма странными лечебными рекомендациями. Например, один очень маститый специалист из новой команды докторов предложил обслуге… почаще играть с Лениным в шашки и всегда ему проигрывать, чтобы поддерживать в пациенте иллюзию умственной силы.

 

Все без исключения новые люди отныне направлялись в Горки только с личной санкции Сталина. Специально назначенные заговорщиками чекисты проводили с каждым человеком работу по его вербовке. Иностранцам платились сумасшедшие гонорары, свои тоже покупались деньгами и привилегиями, а некоторые принуждались к сотрудничеству страхом.

На каком-то этапе врачи действительно стали смертельным оружием в руках заговорщиков. От рекомендаций корифеев, высказанных якобы из самых благородных соображений, спасенья пациенту не было. Поэтому нет ничего удивительного в том, что вскоре Ленин стал испытывать глубокое отвращение почти ко всякому человеку в белом халате.

 

Смена медицинского персонала совпала по времени с активными поисками нового диагноза и лечебной стратегии. Если на первых порах Ленина в основном лечили от последствий пулевых ранений и прогрессирующего склеротического поражения сосудов головного мозга, то теперь официальная картина заболевания дополнилась прогрессирующим сифилисом.

В ту пору во всех спорных случаях врачи во всём мире следовали правилу «In dubio suspice luem» («В сомнительных случаях ищите сифилис»). Так возникло предположение о том, что причиной болезни Ленина был запущенный сифилис. Сам он, кстати, тоже не исключал такой возможности и потому, несмотря на все свои подозрения в адрес врачей, всё же согласился принимать препараты на основе ртути и висмута. А вскоре в Горки был приглашён авторитетнейший специалист по сифилису Макс Нонне, автор классического справочника «Сифилис и нервная система» за 1902 год. Кстати, интересный факт. Когда о подобном диагнозе узнал другой немецкий врач, прибывший в Москву, — Мориц Борхардт, он изумился и проронил: «Unmoeglich!» («Невозможно!»). Правда через несколько дней Борхардт почему-то одумался и туманно заговорил «о новейших исследованиях в этой области». Несложно себе представить, что было бы с этим специалистом, не исправь он вовремя свою оплошность.

Новое лечение быстро начало приносить свои результаты. Состояние пациента стремительно ухудшалось.

 

Его железная воля и жажда жизни слабели буквально на глазах, словно принимаемые больным пилюли и вводимые в тело инъекции воздействовали на волевые центры его головного мозга. Но ещё какое-то недолгое время Ленин продолжал сохранять ясность ума. Многим видевшим его в тот предсмертный период запомнились глаза Владимира Ильича. Это были глаза затравленного животного, который угодил лапой в капкан, и, будучи не в силах отгрызть себе конечность, покорно ждёт прихода охотников, порой начиная выть от боли, страха и жалости к самому себе. И он действительно порой выл, сидя вечерами в кресле-каталке на веранде дома, наводя этими нечеловеческими рыданиями ужас на сотрудников охраны и жителей окрестных сёл.

 

 

Особенно жутко Ленину становилось при появлении незнакомого ему человека с неприятным пронзительным взглядом оловянных глаз и обязательным саквояжем в руках. Когда именно он появился в Горках, Ленин не помнил. Вначале этот человек был очень осторожен и старался лишний раз не попадаться пациенту на глаза. Но постепенно, по мере угасания волевых возможностей Ленина, незнакомец всё меньше стеснялся своей жертвы. Обычно при его появлении охрана, медицинские сёстры и обслуга куда-то сразу исчезали.

 

Незнакомец бесшумной походкой вплотную приближался к человеку в инвалидном кресле и, сняв непроницаемые очки, заглядывал ему прямо в зрачки, словно физиолог подопытной собаке. Иногда он даже делал ему инъекции. Всегда молча, деловито, с невозмутимым выражением своего странного желтоватого оттенка лица.

Эти визиты особенно были страшны пленнику горкинской дачи, так как они напоминали Ленину приход нетерпеливого гробовщика к ещё не умершему больному. Человек ещё сражается со смертью, а с него, ещё живого, начинают снимать мерку для гроба. Этот зловещий персонаж даже внешне был похож на человека, связанного со смертью: всегда в чёрном костюме и такого же цвета перчатках, в непроницаемых очках и в шляпе-котелке. Ах, с каким удовольствием, теряющий волю больной приказал бы чекистам из своей прежней охраны нашпиговать пистолетным свинцом этого двуногого ворона! Но в последнее время за горкинского узника уже некому было вступиться. А потому, ещё недавно самый могущественный человек в стране, был вынужден покорно сидеть и молча провожать испуганным взглядом, колдующего вокруг него жуткого желтолицего. А после его уходов с тоской размышлять о собственном бессилии и о зловещем будущем, которое его вскорости ожидает. Возможно, для души великого кремлёвского грешника это было очистительное время запоздалого раскаяния за те страшные дела, что без оглядки на Господа им творились.

 

В Древнем Египте даже погибшие в бою или умершие иной насильственной смертью цари почти всегда официально объявлялись спокойно отошедшими в мир иной во сне или во время любовного соития от переизбытка положительных эмоций. Делалось это для предотвращения паники среди населения, ибо считалось, что убитый фараон становится «злым» и способен из мести живым навлечь на весь народ страшные беды. К примеру, знаменитый фараон Рамсес II, от притеснений которого израильский народ даже был вынужден бежать с плодородных берегов Нила в безводную пустыню, отличался крайне жестоким нравом. Объяснялось это тем, что долгие годы он страдал от воспалительных процессах в челюсти и видимо скончался в страшных мучениях. Тем не менее, простым египтянам было официально объявлено, что фараон спокойно отошёл в мир иной со счастливой улыбкой на губах.

 

...В последние месяцы жизни врачи, лечившие Ленина, были похожи скорее на растерянных студентов, чем на мэтров мировой медицины. Многочисленные консилиумы больше запутывали, чем проясняли дело. Ленину было последовательно поставлено три разных диагноза, в соответствии с которыми его лечили от неврастении (переутомления), хронического отравления свинцом и остатками ядовитой начинки пуль, и от сифилитического воспаления. Болезнь протекала столь необычно, что наркому здравоохранения Семашко приходилось использовать всю гибкость своего ума, чтобы постоянно маскировать происходящее в Горках медленное планомерное убийство.

 

А между тем отрывочные сведения, каким-то чудом сохранившиеся в советских и зарубежных архивах косвенным образом указывают на то, что не один из официальных диагнозов не выдерживает серьёзной критики. Похожей фальшивкой выглядит и акт вскрытия трупа Владимира Ульянова. Кстати, вскрытие это проводилось в неподготовленных условиях и в большой спешке на обычных столах, составленных вместе и накрытых клеёнкой. Такая торопливость в отношении столь важного человека наводит на большие подозрения.

 

Кроме этого известно, что вскоре после смерти Ленина, из истории его болезни исчезли многие листы, в том числе с результатами анализов. Впрочем, подобных подозрительных фактов можно найти множество в истории последних месяцев жизни Ленина...

Но вернёмся к акту вскрытия и обратим внимание на несколько наиболее показательных строк из него: «Основой болезни умершего является распространённый атеросклероз сосудов головного мозга на почве преждевременного их изнашивания…».

 

Иными словами официально было решено считать Ленина умершим от банального затяжного переутомления. Смешной диагноз для политика, покидающего сцену в тот самый момент, когда его противостояние с внутрипартийной оппозицией приобретает особенно ожесточённый характер. В криминалистике принято устанавливать круг подозреваемых по принципу «кому это было выгодно». Так вот в начале двадцатых годов Председатель совета народных комиссаров Ульянов-Ленин, фактически свернувший дело продолжения мировой революции и затеявший капиталистический НЭП, был неугоден большинству своих ближайших соратников. Многие видные партийцы и коминтерновцы не могли простить ему Брестского мира с немцами.

 

И если на уровне рядовых коммунистов вождя по-прежнему считали живым богом, то в рядах новой советской элиты росло недовольство новым курсом. Диагноз «переутомление» был самой безопасной и подходящей причиной для официального некролога: «любимый вождь и учитель скончался от последствий длительной работы в подполье, революционных скитаний по эмиграциям, напряжённой работы в дни революции и гражданской войны». В этой связи можно вспомнить, что во время одного из дворцовых переворотов восемнадцатого века задушенного мятежниками из числа гвардейских офицеров императора официально объявили то ли скончавшимся от апоплексического удара, то ли от разыгравшегося геморроя. «Переутомление» же звучит ещё более подходяще для такого случая и гораздо более благородно, чем смерть от последствий геморроидального кровотечения.

 

А между тем сохранились свидетельства, говорящие в пользу другой версии смерти главного большевика. Например, ненадолго прорвавшийся в Горки немецкий терапевт Георг Клемперер явно усмотрел в состоянии больного симптомы, указывающие на длительное отравление его организма ртутью. Причём речь уже могла идти не о терапевтических дозах, принятых в медицине ещё с XIV века для борьбы с сифилисом. Пациента горкинской дачи явно прикармливали лошадиными порциями этой отравы. На следы классической ртутной интоксикации указывают такие симптомы, как частые головокружения, головные боли, приступы необъяснимой усталости, регулярные обмороки, потеря веса, депрессия и пр. Вполне понятно, что такую деликатную «операцию», как ввод пациенту ударных доз ртути, нельзя было утаить от постоянно находящегося в Горках медицинского персонала. С молчаливого же согласия лечащих врачей исполнителям преступления ничего не стоило регулярно подмешивать разведённую жидкую соль ртути (сулему) в еду или питьё больного.

 

На первых порах данная процедура мало отражается на состоянии человека: он может продолжать общаться, работать, гулять. Но потом начнутся необъяснимые обмороки, приступы рвоты, головные боли и головокружения и даже эпилептические припадки. Именно это и происходило с Ильичём, начиная со второй половины 1923 года вплоть до его конца.

Вначале Клемперер в одном из своих интервью немецкому журналисту открыто упомянул о своих подозрениях. Но по непонятным причинам вскоре он переменил своё мнение. А между тем, есть в картине смерти Ленина множество действительно труднообъяснимых фактов. Например, известно, что ртутная терапия чрезвычайно уродует внешность больных, даже раньше, чем их лицо будет обезображено сифилисом. Облик же Ленина сильно не пострадал.

 

Видимо, опытный специалист, руководивший «акцией», знал старинный итальянский рецепт, как косметическими средствами смягчать действие опасного яда.

Однако, при ртутном отравлении человеческий разум и воля часто остаются ясными до самого конца. Сильный же дух Ленина явно был кем-то сломлен задолго до его смерти.

 

Вот что пишет И. К. Крупская старшей дочери Инессы Арманд, работавшей в торгпредстве РСФСР в Германии:

«Доктора говорят, что Володя может выздороветь, но они сами говорят, что с уверенностью ничего не могут сказать. Тому же, что происходит сейчас, нет названия. Все выражают сочувствие, но чего-то боятся. Вокруг меня и Володи словно образовалась пустота. Но хуже всего, то, что происходит с ним. От энергичного ясного ума осталось только воспоминание.

 

Прежнего Володи больше нет. Живу только тем, что по утрам он иногда кажется узнаёт меня. Я вижу это по его глазам. В эти минуты он бывает мне рад, берет мою руку, и мы молчим, без слов понимая друг друга…».


Просмотров: 758 | Рейтинг: 0.0/0
Имя *:
Email *:
Введите код безопостности с картнки в поле "Ответ" *: