КСАНА – светлая душа


Вчера, накануне  Крещения Господня, ушла от меня в Вечность  на  девятнадцатом году жизни  моя любимая кошечка Ксана. В течение восемнадцати лет она была душой нашего дома, тонким семейным психологом и выдающимся домашним дипломатом.

Анатолий Апостолов

Она в полном совершенстве владела тем, что мы сегодня  называем    «челночной дипломатией», она  была большим  мастером гасить назревающие семейные конфликты.   Сколько положительных эмоций и жизненной энергии она отдала нам, продлевая нашу жизнь  и сокращая тем самым свою.  От скольких разных  недугов  она спасла нас!  Сколько предотвратил  нелепых ссор и пустопорожних разногласий  этот наш пушистый,  усатый  и чуткий барометр наших  тревожных настроений.  Ксана была тем универсальным и безошибочным  тонометром   кровяного  и атмосферного  давления, тем живым существом,  от которого во многом  зависит хорошая погода в доме.   

       В Ксане, в её характере и поведении, ярко проявлялись элементы конкретного анализа в конкретной обстановке и  тех «нежных чувств», проявлялась та внутренняя, незримая  работа Ума и Сердца, о которой так много пишут современные этологи и основоположники  биоэтики.  

      Ксана имела в нашей семье довольно  высокий  статус и пользовалась им благоразумно и в меру, в полном соответствии  с биоэтикой, о которой писал Конрад Лоренц (1903-1989) в своей статье «Агрессия: так называемое зло» и  английский натуралист и писатель  Джеральд  Даррелл в своей книге «Моя  семья и другие звери» (1969).   

      Могу прямо заявить, что Ксана была вполне разумным животным, ибо могла  испытывать, как положительные, так и отрицательные эмоции, включая боль, страдание и в том  числе  чувство сострадания. Ревнуя нас к другим животным на экране телевизора или на дисплее компьютера,  она,  тем не менее, пережив своё «босоногое», бездомное детство,  по мере взросления вполне  положительно (и порой даже одобрительно) относилась к моему  шефству над  бездомными  кошками  и котятами, живущими голодной и недолгой жизнью  в подвалах соседних  жилых домов.

     При этом радует, что в этом плане Ксана была  не одна такая разумная и душевная, что и другим кошкам  присуща человечность, свобода воли и право выбора. Биология и этология даёт в социальных сетях  этому много  наглядных и убедительных примеров. Не будем забывать о том, что только кошки имеют право быть в мечети, что только кошки – единственные животные, которые  одомашнились по  своей инициативе, по своей воле. Тот, кто  кормит бездомных кошек и котят, тот знает, как самые ласковые из них просятся на руки и хотят, просят голосом и взглядом,  чтобы  человек взял себе в дом, иногда они бегут за человеком, как за  кошкой-мамой, не теряя последней надежды на своё  спасение. Надо не забывать, что кошка в доме – это мир,  благополучие  и любовь в семье и доме.   

      Надо  не забывать и всегда помнить, что кошки не ведут между собой «гражданских войн» и решают вопросы мирного  сосуществования   между собой на так называемых «кошачьих ассамблеях».  Зато целых три вида животных собирают армии и идут войной друг на друга: люди, вороны и муравьи –  существа  с  самым большим мозгом.

     И надо помнить, что из всех умных с тонко чувствующих животных, только  крыса умеет  весело и задорно смеяться  как, например, смеялся «самый человечный человек» и вождь Владимир Ильич Ленин. Человеческий мозг изучен только на 10 процентов, а коллективный  интеллект крысиного социума вообще не изучен. И то, что мы о нём узнаём, поражает наше воображение.    Ведь только крысиный  социум  в отличие от человеческого  умеет так решительно и кардинально избавляться от своего сошедшего с ума  тирана  Крысоеда.

      Привязанность  Ксаны  к нам  была скорей собачьей, чем кошачьей, и   носила  характер благодарной, вечной и верной  любви.   Душенька Ксана всегда помнила и никогда не забывала тех, кто спас ей жизнь. Из-за своей пушистой, тонкорунной шерсти, вызывающей аллергию у многих детей,  ещё подростком  она  в холодную зиму  оказалась на улице и была обречена на гибель, как и сотни тысяч  других городских бездомных кошек. Я сказал ей тогда, накануне Нового 2002 года,   всего два слова: «Пойдём домой» и она поняла, и побежала впереди меня, всё время оглядываясь. С тех  пор в разных трудных обстоятельствах  мы понимали  друг друга без слов, с помощью взглядов.

    Наша домашняя любимица Ксана была уникальным, тактичным, добрым, ласковым  и  во многом мудрым существом. Она создавала в доме не только уют и комфорт, но и ту особую благотворную психологическую атмосферу, без которой  трудно оставаться человечным   в нашем нездоровом, больном  обществе.

      БЛАГОДАРЯ КСАНЕ  МЫ  САМИ  СТАЛИ  ЛУЧШЕ  И ДОБРЕЙ.  Свою природную привязанность к родному дому она  совмещала  с  особой  материнской любовью ко мне, как к своему большому, непонятливому  и «проблемному котёнку».  Её огорчала  моя нерасторопность  и медлительность в быту, во время игр в прятки и  «волейбол», мое неумение наслаждаться жизнью и покоем, уметь  ждать и выжидать,  сидеть долго в засаде и  долго выдерживать «немигающий пристальный  взгляд». Она была тонко чувствующей натурой, умевшей на расстоянии с первого взгляда отличить хорошего, доброго  человека от человека   недоброго.  Ксана  научила  нас жить в любви и согласии со всем живым и дышащим. У неё была красивая внешность и шубка-пелеринка с Божьего плеча, белоснежное роскошное жабо и нежное сердце чистейшей породы.

     Оригинальный художник, участник движения  Второго русского авангарда в Москве, иконописец,  поэт, публицист и эссеист, спасатель бездомных животных и страстный кошатник  Алексей Глебович Смирнов (фон Раух), когда впервые увидел мою Ксану, уважительно  сказал: «Интеллигентная кошечка!»  Это, как вскоре выяснилось, было высочайшей похвалой и оценкой.

     И вот вчера не стало нашей интеллигентной кошечки Ксаны, и квартира наша осиротела, стала пустой. И теперь некому меня встречать у порога, и некому провожать и   терпеливо ждать меня, лёжа в прихожей на моих  домашних тапочках. И некому теперь будить меня своими поцелуями в нос и в щеку и своим тихим мурлыканьем на ухо на своей «кошачьей шарманке». И некому сидеть вместе за письменным столом, некому лежать на столе на рукописях и вдохновлять меня на составление текстов, на это трудное дело и на другие  не менее трудные  безнадёжные и напрасные дела. Ушла Ксана. Теперь моя очередь уходить в мир иной. Стремительно сжимается, сжимается пространство-время  в сторону Нуля  и скоро превратится для меня в  незримую точку.

    Уход любимых домашних  существ в мир иной одинаково  глубоко переживается детьми и взрослыми. Я прожил долгую жизнь и  знаю из рассказов старшего поколения, что забой домашнего скота для государственных мясозаготовок и  принудительная сдача (изъятие) частных  коров и лошадей в колхоз во время коллективизации  принимало   характер непоправимой катастрофы, сопровождавшейся порой  с   убийствами колхозных активистов, проклятиями партийного начальства и  самоубийством. Но и во времена  благополучные, когда содержание  домашних животных, входит в прожиточный минимум человека, даже смерть от старости любимой кошки  или пса, вызывает в семье  глубокую скорбь и печаль, независимо  от характера и возраста чад и домочадцев. Страдают все по-разному, но все в  своём горе одинаковы. Так, мой давний  знакомый и добрый приятель по  Международному славянскому институту, проректор по научной работе со студентами Игорь Михайлович Братищев, человек сурового и твёрдого  характера,  когда речь заходила о смерти его любимой престарелой кошки,  в течение  года не стеснялся  плакать в присутствии людей. Убеждённыё атеист, депутат Госдумы первого и второго созывов от КПРФ, он был убеждён, что его пушистая любимица укрепляла  его нервную систему, делилась  своей  биоэнергетикой, продляла  ему жизнь за счёт своей.

      Тяжело переживал смерть своей собаки и Артём Соловейчик,  сын выдающегося писателя и  педагога советской эпохи  Симона Львовича Соловейчика  (1930-1996), автор книги «Педагогика для всех».  Собачка  была ровесницей Артёма,  взята  в дом ещё щенком,  вместе с ним росла, стремительно на его глазах  проживая свой  короткий собачий век. Она умирала, когда он учился в десятом классе и готовился к новой жизни. Но Артём не представлял свою новую жизнь без своего любимого существа. Он  пребывал семь  месяцев в глубокой депрессии, не ходил в школу, не общался с людьми, ему стало бесконечно одиноко в этом мире.  Выйти из  затяжной депрессии и вернуться в социум ему помог мудрый любящий отец  и всё понимающая мать: любовь спасает, время лечит.

      Вчера, в субботу, 18 января мы похоронили  нашу Ксану в Пироговском лесопарке, под одной  из высоких берёз со скворечником.  Был ясный солнечный день, над головой синело  безоблачное небо, сиянье  апрельского   дня во второй половине января. Ах, если бы смерть каждого из нас такой была! 

       И если есть у Вседержителя и   Создателя мира сего  такая обитель,  где живое не сжирает живое,  где     нет  алчности,  зависти, ревности  и злобы, то пусть Он, Святый и Бессмертный,  найдёт и   моей Ксаночке  безопасное и  тихое местечко.  Пусть Он найдет ей укромный уголок  там, где  кошки  мирно уживаются с собаками и мышками, а львы и тигры  с антилопами и зебрами. Не за себя прошу, а за безгрешную душу  Божьей твари по имени Ксана. И ради этого, я готов ещё что-нибудь доброе и светлое   совершить  на этой жестокой-жестокой земле.  «Не мне, не мне, а Имени Твоему».  Аминь.


Просмотров: 247 | Рейтинг: 0.0/0
Имя *:
Email *:
Введите код безопостности с картнки в поле "Ответ" *: