"Больных все больше и больше". Записки из "красной зоны"


Все койки в больнице заняты и освобождаются лишь ненадолго, – рассказывает Илья Ковалев, в "докоронавирусной" жизни занимавшийся строительством и ремонтом. Первые пациенты с COVID-19 появились в 52-й больнице в московском районе Щукино еще в конце февраля, сейчас под прием таких больных переоборудованы практически все ее корпуса и каждое из 7 реанимационных отделений. Еще один корпус на 200 человек из легковозводимых конструкций строится прямо сейчас. При этом, по словам Ильи Ковалева, "скорые" доставляют сюда только тех пациентов, которые фактически уже не могут сами дышать. Как писала "Новая газета" 29 апреля в своем репортаже из 52-й больницы, на тот момент в ней находились почти 800 пациентов с пневмониями, у 75% из которых был официально подтвержден коронавирус.

 "Кажется, это будет та война, которая оставит на мне неизгладимый отпечаток", – пишет Ковалев в своем дневнике волонтера, который ведет в фейсбуке. В разговоре с Радио Свобода он рассказал о своем опыте общения с больными COVID-19, о ежедневном переживании смерти людей, о странностях в подсчете умерших в России и о том, считает ли он своевременным ослабление карантина, которое запланировали российские власти, несмотря на десять тысяч новых зараженных, выявляемых каждый день.

"Я понимал, что медицина будет сбоить"

– Как вы оказались в 52-ой больнице и чем занимались до того, как началась пандемия коронавируса?

– У меня есть бригада, мы занимаемся ремонтно-отделочными работами, то есть "по жизни" я такой маленький предприниматель. Так было до самоизоляции. В связи с самоизоляцией нам пришлось, скажем так, уйти в отпуск за свой счет, поэтому появилось много свободного времени. Еще до того, как я пришел в 52 больницу, меня взяли в Коммунарку с подозрением на коронавирус. Там я пролежал практически две недели и у меня была возможность посмотреть изнутри, как работает медицина, услышать жалобы врачей, которые говорили: "я нейрохирург, я ночью оперирую мозг ребенку, а сейчас, днем, я должен находиться здесь и заниматься пульмонологией". Я понимал, если у нас, не дай бог, будет такой темп, как в Италии, медицина будет сбоить. Я начал думать и проговаривать внутри себя: если такое наступит, если будет введен карантин, готов ли я буду участвовать в этом? Особенно меня вдохновил пример итальянских священников, которые шли служить тем, чем могли, страдающим людям. Я понял, что, в принципе, да, готов, я тогда себя убедил в этом. Карантин не заставил себя долго ждать, и я принял решение: все, надо идти.

 Итальянский монах и священник Джино Фазоли, бывший врач, вернулся в профессию в 73 года – когда началась вспышка коронавируса в Италии. Спустя недолгое время он заразился и умер от COVID-19 в той же больнице, где стал волонтером– Как вы попали именно в эту больницу? Если кто-то захочет последовать вашему примеру, что ему надо сделать?

– В большинстве своем в больницы идут через организацию "Волонтеры-медики". Единственное маленькое "но" – для того, чтобы попасть через нее, нужно быть медиком. При 52-ой больнице, а также, например, при Федеральном центре мозга и нейротехнологий, который тоже перепрофилировали под ковидную больницу, есть внутренние фонды, которые берут всех желающих и раздают им задачи. "Фонд 52", так называется фонд при 52-ой больнице, как раз бросил широкий клич, что они готовы принять абсолютно всех и найти применение каждому. Вначале это была достаточно сложная система, анкетирование и так далее, а сейчас это выглядит немного в формате "Убера": люди добавляются в чат, туда скидывается задание, ты берешь задание, которое тебе близко, которое ты сможешь выполнить и которое подходит тебе по степени риска, подписываешься на него, и заявка таким образом заполняется.

– Но вы помогаете на регулярной основе, то есть не сидите дома и не ждете заданий, а просто знаете, к какому часу и куда вам нужно прийти, что вы будете делать?

– Да, есть вариант, при котором ты берешь на себя определенную ответственность. Вначале можно брать несколько часов в неделю, чтобы посмотреть, как эта работа выглядит, что она из себя представляет. Когда ты понимаешь, что в целом готов участвовать, понимаешь какое время готов на это выделить, можно вписаться в конкретный график. Например, я готов замерять сатурацию и температуру у больных, я готов выполнять эту функцию в таком-то графике. Тогда тебя вписывают в график, и на тебя уже рассчитывают, что в это время ты будешь и на тебя можно положиться.

– Оплачивается ли эта работа?

– Нет, волонтерство не оплачивается.

 "Больно видеть, как быстро болезнь съедает человека"

– Сколько сейчас длится ваш рабочий день, ваша смена, и из чего она состоит?

– Моя работа состоит из трех частей. Первая часть, в которой я начал участвовать совсем недавно, это помощь в отделениях реанимации и интенсивной терапии. Вторая часть работы – помощь в обычной терапии, третья – работа в транспортных бригадах. В интенсивной терапии у меня пока была только одна смена, в обычной – первая смена будет в пятницу. Больше всего я могу рассказать о транспортной бригаде, где у меня в среднем четыре смены в неделю. Сначала – чем мы занимаемся. Приходим, переодеваемся, соблюдая все меры защиты, в герметичном шлюзе, проходим в красную зону. В красной зоне есть комната, где вся транспортная бригада больницы собирается и ожидает заявок. Мы уже есть в базе диспетчерского центра, поэтому при поступлении заявки они знают, что в это время будет такой-то человек. Заявка выглядит таким образом: если это не сложный больной, если он может сидеть, это сопровождение его на коляске. Но, как правило, это лежачие, либо тяжелые и крайне тяжелые больные из интенсивной терапии. Чтобы врач мог понимать, что за картина с больным, либо если больной только поступил в интенсивную терапию и нет времени ждать его теста, его нужно срочно везти на КТ. Мы его перемещаем из реанимации на КТ и возвращаем обратно. Это может быть просто лежачий пациент, которому нужно сделать УЗИ или рентген. В связи с тем, что лежачих больных все больше и больше, а транспортная бригада не резиновая, транспортники работают в сумасшедшем режиме, особенно вечером. Для того, чтобы они хоть как-то могли разгрузиться, есть мы, волонтеры, которые берут на себя часть работы.

Врачи ГКБ №52 за работой с пациентом, больным COVID-19
 

– Вы говорите, что больных становится все больше и больше. Насколько загружена или перегружена больница? За то время, что вы ей помогаете, количество госпитализируемых выросло или упало?

– Больница сегодня заполнена полностью. Каждый день подвозят больше 80 человек, соответственно, чтобы для них было место, часть должна выписаться из больницы. Кто-то, к сожалению, умирает.

– Каков возрастной разброс пациентов в тяжелом и клиническом состоянии, по вашим наблюдениям?

– Самому молодому пациенту у нас было 23 года. Пока мы транспортируем людей, я смотрю их истории, и мне кажется, что средний возраст – около 50 лет. 45, 47, 51, 55. Это мои личные наблюдения, но мне кажется, что диапазон примерно такой.

– Это действительно в основном люди с сопутствующими заболеваниями?

– Я не медик, но могу сказать, что наша больница – основной центр трансплантологии почек и вообще всего, что касается болезней почек у нас в стране. Поэтому больных ковидом с заболеваниями почек везут как раз к нам и у нас, действительно, много людей с сопутствующими заболеваниями. Но я также могу сослаться на слова нашего главврача Марьяны Лысенко, которая говорит в своем видеообращении, что умирают, к сожалению, и молодые люди без сопутствующих заболеваний.

– Какая атмосфера царит в "красной зоне", к чему надо быть готовым волонтеру, который туда попадает?

 

– Мне кажется, что каждый, кто туда попал, в целом уже довольно четко проговорил с собой все риски, он себя уже убедил, и у него уже нет никаких сомнений, есть только личные переживания. Лично я очень часто, наверное, страдаю от эмпатии. Пока ты транспортируешь пациента, ты успеваешь начать очень сильно сопереживать ему. А если он еще мог разговаривать, и если ты с ним в какой-то мере пообщался, то начинаешь сочувствовать ему еще сильнее. На прошлом дежурстве у меня было одно из самых серьезных переживаний. Я вез пациентку, которую до этого вез три дня назад. Три дня назад я вез ее сидячей, она сама прошла к каталке, села, мы с ней общались, такая позитивная, хорошая женщина. Три дня спустя мы ее перемещали уже на каталке, перемещаться в горизонтальном состоянии она уже не могла. Для меня это было крайне больно – видеть, насколько быстро болезнь съедает человека. А все остальное… Здесь еще, к сожалению, срабатывает привыкание. Люди настолько привыкают ко всему, что у многих возникает своего рода пренебрежительность. Ты уже начинаешь торопиться, слишком быстро надевать средства индивидуальной защиты, поверхностно к ним относиться. Это, наверное, такой профессиональный сбой, когда что-то становится рутиной, а опасность отходит на задний план.

 "Смерть происходит буквально у тебя на глазах"

Читать далее

 


Просмотров: 536 | Рейтинг: 0.0/0
Имя *:
Email *:
Введите код безопостности с картнки в поле "Ответ" *: